912 0

«Я ощущаю себя если не гражданином мира, то по крайней мере гражданкой большой страны...»

Из своих 43-х последние 12 лет Елена Перфилова живет в Балашихе. В недавнем прошлом Елена руководитель направлений оценки и развития персонала нескольких крупных компаний, сертифицированный коуч. Сегодня она также системный семейный и аналитический психолог, руководитель проекта «Золотце». Мы, «Город друзей», давно общаемся с Еленой в рамках различных социальных проектов, и сейчас попросили ее рассказать, больше для широкой публики, о себе и о проекте.

Как Вы пришли к социальной и благотворительной деятельности?

Повышенная социальная активность передалась мне, видимо, по наследству (смеется). Мне было 4 года, когда мои родители оставили спокойную жизнь  и умчались на северную стройку века – БАМ. Это был самый крупный «социальный проект» того времени. Там, в столице БАМа, городе комсомольцев-добровольцев, я выросла.

Это было особенное место и время – трудовых подвигов и энтузиазма, открытых добросердечных и честных отношений на всех уровнях. Средний возраст жителей целого города был всего 29 лет, вы можете себе такое представить?

Город был очень современный и развитый, сюда мгновенно переносились лучшие столичные технологии. Атмосферу того времени отчетливо характеризует один эпизод из истории моей семьи. Через 5,5 лет после переезда у меня родились брат и сестра – двойняшки. Мы стали многодетной семьей и отцу предложили получить трехкомнатную квартиру вне очереди. А он отказался. И объяснил это тем, что в городе еще много жителей, живущих во времянках и вагончиках, а у нас все-таки есть двухкомнатная квартира и мы как-нибудь справимся.

Мы не получили тогда положенной нам жилплощади от государства, но на всю жизнь усвоили прекрасный урок нравственности и готовности пожертвовать своими интересами во имя тех, кому приходится тяжелее. Думаю, поэтому наша семья такая дружная. В принятых сегодня стандартах жизни это сложно себе представить – острая борьба за блага стала нормой в современном обществе.

Получается, Вы в данном случае «не борец»?

Я учусь быть просто созидателем. Но бороться, к сожалению, приходилось много. Я всегда была довольно целеустремленной. Распад страны совпал с моим поступление в столичный вуз, и мне стало просто некуда возвращаться домой. Поэтому хотя я обладала на тот момент лидерскими качествами, сама не знаю как я без какой либо поддержки и протекций, я активно продвигалась в работе,  получив большой опыт работы в федеральных и международных компаниях, самостоятельно приобрела жилье. Помимо работы всегда участвовала в различных социальных проектах. Все это требовало большой энергии и большого напряжения воли.

 Я думала, мои ресурсы безграничны, но ошиблась. Внезапно я сильно заболела. Активность сменилась полной потерей сил. Позже врачи диагностировали что-то вроде эмоционального выгорания и рекомендовали перебраться подальше от Москвы.

И я уехала «отдохнуть» под Донецк. Это был 2014 год, а вскоре в этот регион пришла война. Болезнь, и нахождение в зоне боевых действий перевернули мои прежние представления о жизни и  о критериях успешности в ней. Появилось желание  просто быть полезной людям. Наступил какой-то новый этап жизни. Некоторое время я жила и работала в сфере благотворительности в Донецке. При моем слабом в тот период здоровье, это было непросто.

И только спустя пару лет я поняла, как этот опыт был для меня важен. Я никогда раньше в жизни не видела и не чувствовала такого проявления человеческой любви. Любви, бескорыстной, несмотря ни на что, зачастую любви на грани жизни и смерти.

В этот период наряду с переживанием огромных трудностей мне помнятся мгновения  большого счастья. И это счастье никак не было связано ни с достижениями или успехами, ни с путешествиями или финансовым благополучием, ни даже с близостью родных людей, что было безусловно важно. Оно было связано со служением другим, с ощущением правильной самореализации. Поэтому, когда я вернулась в Москву, в Балашиху, идеи проекта помощи детям и взрослым, находящимся в стрессовой ситуации меня «не отпустили», я продолжаю находить разные способы их воплощения. Как иногда говорят психологи, я «не завершила гештальт», не сделала все, что могла бы. Вот завершаю – делаю то, что могу.

А в чем особенность Вашего проекта? В чем уникальность? Многие фонды сейчас помогают семьям и детям, попавшим в сложную жизненную ситуацию.

В первую очередь, мы обращаем внимание на профилактику, на причину возникновения многих сложностей – на стресс. В детском возрасте он может стать причиной нарушений, которые оказывают влияние на развитие взрослого человека, и даже на развитие будущих поколений. Это тоже самое, что и «травма войны», только без выстрелов. Также, мы пытаемся работать не только точечно – с конкретным человеком или семьей, а продумывать меры профилактики и предложить их учебным заведениям, например..  .

Наш проект существует уже второй год, но все еще находится в стадии стартапа. Какие-то мероприятия удается организовать регулярно и системно, какие-то в силу разных причин не удается. Одни контакты с партнерами развиваются, другие неожиданно гаснут на самом «гребне волны». Неудачи нас не пугают, мы не опускаем руки и неуклонно расширяем свою нишу.

У нас есть также полностью волонтерское направление: мы навещаем детей в психиатрических и психоневрологических отделениях. Приносим фрукты, играем.

На сегодняшний день количество уникальных бенефициаров, т.е. людей, которые приняли участие в мероприятиях или консультациях около 500. Если посчитать также тех, с которыми работали обученные нами коллеги – раза в три больше.

С какими сложностями вы сталкиваетесь больше всего?

У меня несколько профессиональных амплуа: в каких-то я чувствую себя состоявшимся профессионалом, в каких-то хорошим специалистом, а в каких-то совсем новичком. Приходилось работать в масштабных проектах, и сейчас сложно удержаться от того, чтобы мысленно, надо это или не надо, распространять свои идеи на сотню филиалов (смеется). В других моих ролях – психолога, например, - , нужна ювелирная индивидуальная работа. Она требует кристальной честности, искренности и включенности.

Я часто задаю себе  вопросы. Можно ли поставить психологическую поддержку на твердой организационной основе – сделать эту работу доступной для большинства? В какой мере? Как соблюсти при этом стандарты и сохранить качество? Как отслеживать эффективность? Ответы на эти вопросы нужны для успешности проекта.

И наконец, я совсем новичок в сборе средств. Если делать работу только за счет собственных вложений – получается сложно и долго, часть деятельности должна быть обычной, коммерческой и нужно найти правильное решение для коммерциализации услуги, и отдельное – для благотворительности.

Однако если привлекать инвестора(спонсора), то хотелось бы ему предложить уже четкий бизнес-план, апробированную технологию, четкие критерии оценки эффективности. Так мне кажется из моего опыта в бизнесе. Кроме того, есть ряд нерешенных собственных задач, которые занимают если не время, то мысли.

Одним словом, если говорить о трудностях, то это сложности самоопределения и поиска партнеров для взаимодействия. Даже не знаю, что из этого на первом месте. Пока мы еще в процессе становления.

А Ваши близкие поддерживают Ваши начинания?

У меня очень большая и дружная семья с развитыми связями: родители, братья, сестры, племянники, кузины. Относительно близкий круг насчитывает человек 50.Большинство моих родственников считает меня сложноватым для понимания человеком(смеется). И только муж находит мои особенности уникальными, понятными и близкими ему. Наверное, так и должно быть.

Надо сказать, мои родственники любят и принимают меня такую, какая я есть, несмотря на мою «непохожесть». Это очень согревает и дает силы, конечно.

Кто был Вашим героем в детстве?

Как все советские дети, в подростковом возрасте я была увлечена героями «Молодой гвардии», пожалуй.

Есть семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение?

Мой папа хранит рукописные молитвы, придуманные моей бабушкой. Они далеки от канонических, потому что бабушка и ее родители жили во времена, когда религия была под запретом и много пострадали от репрессий. Эти рукописные, самодельные молитвы невероятно трогательны.

Муж тоже хранит дневники, письма, открытки своих предков. Через эти тексты можно познакомиться с теми, кого не застал в живых. Это так важно, мне кажется.

Каково Ваше представление об идеальной семье? Удалось ли достичь гармонии в ваших семейных отношениях?

Ну вы нашли у кого спросить про идеальную семью – я же системный семейный психолог! (смеется). Идеальная семья, наверное, как все живое не имеет какой-то «застывшей идеальности». Люди встречаются, чтобы служить друг другу, учиться, развиваться и не переставать любить, несмотря на сложности. Иногда это бывает непросто.

У Вас уже есть большая практика работы с семьями. Как Вам кажется, какие проблемы наиболее распространены?

Как я уже сказала, я сама прошла «мужской» путь развития и быть может поэтому хорошо понимаю мужчин. Менталитет нашей страны имеет много матриархального: женщины очень часто берут на себя функции контроля и манипуляций. Женщина может искусно внешне играть роль ребенка, но фактически пытается «рулить» всей семьей, не брать на себя собственной ответственности и одновременно упрекать в безответственности мужа.

Воспитанные в матриархальных семьях и школах, мужчины попадают в коварную ловушку. Есть такой психолог Э.Берн, которые рассматривает все человеческие игры через три фигуры: ребенка, родителя и взрослого. Так вот, мы умудряемся перемещаться попеременно из родителя в ребенка и наоборот, но никогда не занимать роль взрослого, даже с собственным партнером.

Позволю себе немного глобализма, но этот дефицит взрослости и в хорошем смысле патриархальности заметен и в общегосударственном масштабе. Он выглядит как недостаток партнерских открытых отношений где бы то ни было: переход от «я полностью от вас завишу», до «все здесь решаю я» без середины – равноправного честного партнерства. Матриархальные системы сложны для развития и не имеют устойчивой естественной власти закона.Не зря в советские времена семью называли «ячейкой общества» (смеется). Это, как минимум, так и есть.

Сейчас у нас есть собственный уютный кабинет, где я, а в ближайшем будущем надеюсь и мои коллеги,имеем возможность проводить консультации, как взрослых, так и детей. Также мы проводим групповые занятия: тренинги, встречи, мастер-классы.

Есть ли у Вас свой девиз?

Когда-то мне понравилось одна цитата, кажется из Евангелие: «Всегда радуйтесь. За все благодарите. Все испытав, хорошего держитесь». Не уверена, что дословно, и к сожалению, мне не всегда удаетсяэтого придерживаться, но слова очень хорошие.

Если бы Вы могли выбрать сверхъестественную способность, какой бы она была?

Наверное, это телепортация. С возрастом, перелеты и перемещения становятся утомительны, а так хотелось бы чаще видеться с близкими людьми или просто бывать в красивых местах, которые заряжают энергией.

Каково самое большое достижение в жизни проекта, на Ваш взгляд?

У меня еще со времен работы в Донецке была толстая методичка по организации работы со стрессовыми факторами у детей в учебных заведениях. Очень качественная: научная и доступная. Но на украинском языке. Профессиональный перевод выходил очень дорого. Я даже подумать не могла, что кто-то возьмется за такой труд. А недавно моя коллега взялась ее перевести. От вознаграждения отказалась принципиально наотрез. Методичка нам очень поможет в работе. А о коллеге обещаю написать отдельную статью – она уникальный, огромной души и силы человек.

О чем вы мечтаете?

Я мечтаю о доме. Моей семье дико не повезло с домами (смеется) – на протяжении трех поколений в стране случается катаклизм, который лишает нас жилья. Хотелось бы наконец развить этот сценарий положительно. Важно иметь место, где чувствуешь себя в безопасности,  куда можно пригласить и многочисленных родственников и специалистов, которых мы хотим приглашать для обмена опытом  или людей, которым мы помогаем.  Прекрасная экономия на отелях и транспортных расходах, кстати!

Если бы у Вас был миллион долларов, на что бы Вы его потратили?

Я бы пригласила на совет профессионалов – я не очень-то умею управлять деньгами. Я хотела бы привлечь лучших мировых специалистов, чтобы разработать программу профилактики стресса и психологической травмы. Мне кажется при нынешнем росте суицидов и панических атак среди детей – это проблема государственной важности. Не меньше, чем еда и крыша над головой.

Если бы специалисты одобрили такую идею, я понастроила бы по стране уютных домов, в которые люди могут просто прийти и набраться сил, если они закончились. Организовала бы нечто вроде научного-практического института. Впрочем, на такие глобальные проекты миллиона долларов, думаю, может не хватить (смеется).

С чем Вам сложно мириться в ситуациях и отношениях?

Вы знаете, все мои сложности во взаимоотношениях в последнее время были связаны с формализмом. На мой взгляд, просто ужасно, когда кто-то делает что-либо «для галочки» – лучше уж не делать вообще. Я немного идеалистка, и такой подход к решению вопросов считаю «мертворожденным». Очень сожалею, когда, не разобравшись, начинаю вкладывать силы или ожидать что-либо от людей, с таким подходом. Это намного вреднее, чем не делать вообще, я думаю.

Ваши пожелания «Городу друзей» и его сторонникам.

Я желаю Городу друзей созидания и радости. Суметь с ростом масштаба деятельности и технологичности, остаться настоящими и живыми, неформальными людьми.

Я вижу много труда и веры, которые Маша вкладывает в дело. Думаю, президентский грант – это достойная награда за ее усилия.

 

author

Благотворительный проект «Золотце»

Всестороняя поддержка семьи, переживающих трудности, включая профессиональную психологическую, медицинскую и юридическую помощь.
Перейти на страницу

Чтобы Вы не пропустили ничего интересного, один раз в неделю мы пришлем новости